Научные контакты к квитки и ф колессы в 1920-х — начале 1930-х гг

признание, такое для меня дорого. Искренне радуюсь вашим успехам в научных работах (за присланные 4 отпечатки сердечно благодарю) и этнографических экскурсиях: все то указывает на Ваши неисчерпаемые интеллектуальные силы и энергию, которой не один младший и здоровый мог бы Вам позавидуваты: Оттак и надо. Рад надеждой, что в сотрудничестве с Вами и я, может, видзискаю давнюю свежесть и наберу размаха ".
После избрания действительным членом Академии Ф. Колесса спрашивал К. Цветок, какую работу ему поручат выполнять в Академии. Квитка советовал Ф. Колессе подготовить план своей будущей работы. Он писал: "Поэтому на Ваш вопрос, какой труд уделят Вам в Академии, могу ответить только советом, чтобы Вы сами обдумали и подготовили короткий план Вашей придя работы, а Отдел несомненно примет его ... Мне бы казалось, что лучше, если бы Вы поставили в этот план 1) продолжение опыта мелодий народных дум, 2) издание 1 000 галицких мелодий, Вы записали, 3) подготовка нового издания Вашей «Ритмика».
В письме Ф. Колесса поблагодарил К. Квитке за ценные советы по плану научной работы, который он должен предложить ВУАН.
likefunny.org
Кроме того, Ф. Колесса проинформировал К. Цветок, что именно сейчас он получил сообщение, подписанное непременным секретарем Новицким и ученым секретарем Президиума Иваницким, чтобы как можно скорее представить план своей работы в ВУАН на один тысяча девятьсот двадцать девять / 30 гг. Ф. Колесса сообщал К. Цветок, что в план своей научной работы в ВУАН он включил следующие вопросы:
1) Дальнейшие студии над музыкальной формой дум в связи с предложенным ему изготовлением музыкальной части корпуса дум.
2) Студии над ритмической строением украинских народных песен и приготовления распространенного нового издания его «ритмика украинских народных песен» с уделением особого внимания историческом развитии ритмических форм в народной поэзии и взгляда на параллельное развитие стихосложения в литературе.
3) Западнославянские влияния в текстах и ​​мелодиях украинских народных песен.
Квитка мечтал о превращении Кабинета музыкальной этнографии в Комиссию или Институт. В одном из писем к Ф. Колессы Квитка писал: "Теперь встает вопрос о превращении Кабинета в Комиссию или Институт с Вами, как директором, во главе (предвидячы Ваши обычные возражения, заранее объясню, что это никак не уменьшило бы моего положения, а наоборот, улучшит его, потому что в Вашем лице все дела, связанные с моей деятельностью, будут иметь заместителя и защитника в Историко-филологическом отделении; подобно в других комиссиях есть и керовничий, есть и директор-академик).
Ф. Колесса одобрил проект К. Квитки по преобразованию Кабинета в Комиссию или Институт, но в то же время его угнетала мысль, что, став директором, он ухудшит положение К. Квитки, который своими трудами заслуживает высокое признание.
Важное значение имели научные контакты К. Квитки и Ф. Колесси для пополнения библиотек Кабинета музыкальной этнографии и НОШ новыми работами в области музыкальной фольклористики, ознакомление с ними молодых этнографов. В письме от 30 августа 1929 Квитка благодарил Ф. Колессе за присланные в Кабинет труда и одновременно просил выслать Кабинету экземпляры тех изданий НОШ, где были работы, касающиеся народной музыки, и обещал переслать на замену издания, нужны Научного общества им. Шевченко. Квитка замечал, что в последнее время все больше в Кабинет обращаются молодые музыканты, интересующихся народной музыкой, следовательно, все, что есть в Кабинете, не лежит бесполезно.
Квитка также просил Ф. Колессу помочь приобрести Кабинету музыкальной этнографии необходимую славянскую научную литературу. В этом контексте он писал: "О литературе — наибольшие трудности я здесь со славянскими изданиями; немецкие добывать легче. В Киеве, например, совсем нет «Narodopisny Vestnik Иeskoslovansky» за годы войны и ближе послевоенные годы, а там были важные статьи о музыке. Так же нет ни одного из словацких сборников, на которые вы полагаетесь в «лемковские песни»; нет новых Югославянская изданий (кроме сб. Джорджевича). Здесь дело не только в том, чтобы были ассигнованы деньги: отсюда очень трудно, почти невозможно сноситься с институтами и издательствами этих стран, следовательно, лучше было бы, если бы деньги на закупку были просто присланные авансом Вам ".
В своих письмах Квитка постоянно информировал Ф. Колессу о работе Кабинета музыкальной этнографии, советовался с ним по преодолению препятствий. Так, в вышеупомянутом письме Квитка сообщал Ф. Колес
су, что Кабинет заключает карту исследования украинской народной музыки, но при изготовлении ее возникают трудности в связи с тем, что в кабинете нет хорошей карты Галичины, просил помочь расписать по пунктам и родах песни, помещенные в еще неопубликованном сборнике из Галичины. В этом контексте Квитка писал: "Кабинет Музыкальной этнографии заключает карту музыкально-этнографической изученности украинской этнической обладать — будет указано, с какого пункта сколько мелодий какого рода до сих пор записано. Уже размечено материалы с сборника Раздольского-Людкевича и будет размечено из Ваших «гаивок» и «лемковских песен»; если бы не трудность пересылать деньги за границу, я просил бы Вас поручить расписать по пунктам и родам также песни Вашего непечатного сборника из Галичины, а так — не знаю, каким образом вознаградить эту работу. Еще нам не хватает хорошей карты Галичины, и в этом деле очень прошу Вашей советы. Или теперь изменены границы уездов и надо соответственно перерабатывать те географ [ичес] указания, в сб [ирнику] Людкевича и в Ваших "гаивках?
" Научные связи Ф. Колесси и К. Квитки стали еще более тесными, когда в Академии была создана Кафедра украинской этнографии, возглавляемую Ф. Колессой. Поскольку ученый оставался жить во Львове, при кафедре был создан должность научного сотрудника. Обязанности научного сотрудника с 1. 01. 1930 исполнял В. Харьков. Согласно плану работы Кафедры украинской этнографии В. Харьков ездил в экспедиции в Харьковскую и Полтавскую записывать думы. Как отмечал Квитка, «фонографической принадлежностями и другими научными средствами Катедру обслуживает Кабинет Музыкальной этнографии и вообще работа круг украинской народной музыки производится фактически обеими учреждениями в значительной мере совместно».
Квитка помогал Ф. Колессе выдавать его труда, поскольку в Издательском отделе Академии не было музыковедов.
В письме от 26 июля 1929 Квитка писал: "Очевидно, когда Вы не будете жить в Киеве, то хлопоты круг издания Ваших работ ляжет на Кабинет Музыкальной этнографии, — потому что в Издательском отделе Академии НЕТ музыкально-грамотных людей. Я раньше писал Вам, что не могу гарантировать совершенства и аккуратности своей и В. Харькова в такого рода работе, но теперь дело обстоит иначе: на новую должность штатного сотрудника Кабинета подал заявление Н. Гринченко, а он, судя по дотеперешний его деятельности, не есть собиратель этнографических материалов, зато опытный в издательском деле и имеет к ней охоту. Поэтому полностью натурально, когда уход за печатанием Ваших работ будет поручено ему. Я не мог еще с ним об этом поговорить, потому что он уехал из Киева на отдых, но (?.) Он с этим согласится ".
Ф. Колесса сыграл большую роль в деле репрезентации достижений украинской музыкальной фольклористики на международных конференциях, в которых он принимал участие. Сотрудничая с Академией наук, Ф. Колесса подал основательные информации о работе Второго съезда славянских географов и этнографов в Кракове 1927 Квитка не брал непосредственного участия в съезде, но выслал на французском языке реферат о Пентатоника у славян, который был помещен во 2-м томе отчета съезда.
Научные контакты К. Квитки и Ф. Колесси способствовали развитию украинской музыкальной фольклористики. Их работы обогатили отечественную науку новыми исследованиями народной музыки. Кроме того, Ф. Колесса и Квитка сыграли большую роль в деле ознакомления молодых музыковедов с достижениями западноевропейских ученых в области музыкальной фольклористики.