Научные контакты к квитки и ф колессы в 1920-х — начале 1930-х гг. sandwell.xyz

признание, такое для меня дорого. Искренне радуюсь вашим успехам в научных работах (за присланные 4 отпечатки сердечно благодарю) и этнографических экскурсиях: все то указывает на Ваши неисчерпаемые интеллектуальные силы и энергию, которой не один младший и здоровый мог бы Вам позавидуваты: Оттак и надо. Рад надеждой, что в сотрудничестве с Вами и я, может, видзискаю давнюю свежесть и наберу размаха ".
После избрания действительным членом Академии Ф. Колесса спрашивал К. Цветок, какую работу ему поручат выполнять в Академии. Квитка советовал Ф. Колессе подготовить план своей будущей работы. Он писал: "Поэтому на Ваш вопрос, какой труд уделят Вам в Академии, могу ответить только советом, чтобы Вы сами обдумали и подготовили короткий план Вашей придя работы, а Отдел несомненно примет его ... Мне бы казалось, что лучше, если бы Вы поставили в этот план 1) продолжение опыта мелодий народных дум, 2) издание 1 000 галицких мелодий, Вы записали, 3) подготовка нового издания Вашей «Ритмика».
В письме Ф. Колесса поблагодарил К. Квитке за ценные советы по плану научной работы, который он должен предложить ВУАН.
http://www.sandwell.xyz/lifehacks-for-iphone/
Кроме того, Ф. Колесса проинформировал К. Цветок, что именно сейчас он получил сообщение, подписанное непременным секретарем Новицким и ученым секретарем Президиума Иваницким, чтобы как можно скорее представить план своей работы в ВУАН на один тысяча девятьсот двадцать девять / 30 гг. Ф. Колесса сообщал К. Цветок, что в план своей научной работы в ВУАН он включил следующие вопросы:
1) Дальнейшие студии над музыкальной формой дум в связи с предложенным ему изготовлением музыкальной части корпуса дум.
2) Студии над ритмической строением украинских народных песен и приготовления распространенного нового издания его «ритмика украинских народных песен» с уделением особого внимания историческом развитии ритмических форм в народной поэзии и взгляда на параллельное развитие стихосложения в литературе.
3) Западнославянские влияния в текстах и ​​мелодиях украинских народных песен.
Квитка мечтал о превращении Кабинета музыкальной этнографии в Комиссию или Институт. В одном из писем к Ф. Колессы Квитка писал: "Теперь встает вопрос о превращении Кабинета в Комиссию или Институт с Вами, как директором, во главе (предвидячы Ваши обычные возражения, заранее объясню, что это никак не уменьшило бы моего положения, а наоборот, улучшит его, потому что в Вашем лице все дела, связанные с моей деятельностью, будут иметь заместителя и защитника в Историко-филологическом отделении; подобно в других комиссиях есть и керовничий, есть и директор-академик).
Ф. Колесса одобрил проект К. Квитки по преобразованию Кабинета в Комиссию или Институт, но в то же время его угнетала мысль, что, став директором, он ухудшит положение К. Квитки, который своими трудами заслуживает высокое признание.
Важное значение имели научные контакты К. Квитки и Ф. Колесси для пополнения библиотек Кабинета музыкальной этнографии и НОШ новыми работами в области музыкальной фольклористики, ознакомление с ними молодых этнографов. В письме от 30 августа 1929 Квитка благодарил Ф. Колессе за присланные в Кабинет труда и одновременно просил выслать Кабинету экземпляры тех изданий НОШ, где были работы, касающиеся народной музыки, и обещал переслать на замену издания, нужны Научного общества им. Шевченко. Квитка замечал, что в последнее время все больше в Кабинет обращаются молодые музыканты, интересующихся народной музыкой, следовательно, все, что есть в Кабинете, не лежит бесполезно.
Квитка также просил Ф. Колессу помочь приобрести Кабинету музыкальной этнографии необходимую славянскую научную литературу. В этом контексте он писал: "О литературе — наибольшие трудности я здесь со славянскими изданиями; немецкие добывать легче. В Киеве, например, совсем нет «Narodopisny Vestnik Иeskoslovansky» за годы войны и ближе послевоенные годы, а там были важные статьи о музыке. Так же нет ни одного из словацких сборников, на которые вы полагаетесь в «лемковские песни»; нет новых Югославянская изданий (кроме сб. Джорджевича). Здесь дело не только в том, чтобы были ассигнованы деньги: отсюда очень трудно, почти невозможно сноситься с институтами и издательствами этих стран, следовательно, лучше было бы, если бы деньги на закупку были просто присланные авансом Вам ".
В своих письмах Квитка постоянно информировал Ф. Колессу о работе Кабинета музыкальной этнографии, советовался с ним по преодолению препятствий. Так, в вышеупомянутом письме Квитка сообщал Ф. Колес
су, что Кабинет заключает карту исследования украинской народной музыки, но при изготовлении ее возникают трудности в связи с тем, что в кабинете нет хорошей карты Галичины, просил помочь расписать по пунктам и родах песни, помещенные в еще неопубликованном сборнике из Галичины. В этом контексте Квитка писал: "Кабинет Музыкальной этнографии заключает карту музыкально-этнографической изученности украинской этнической обладать — будет указано, с какого пункта сколько мелодий какого рода до сих пор записано. Уже размечено материалы с сборника Раздольского-Людкевича и будет размечено из Ваших «гаивок» и «лемковских песен»; если бы не трудность пересылать деньги за границу, я просил бы Вас поручить расписать по пунктам и родам также песни Вашего непечатного сборника из Галичины, а так — не знаю, каким образом вознаградить эту работу. Еще нам не хватает хорошей карты Галичины, и в этом деле очень прошу Вашей советы. Или теперь изменены границы уездов и надо соответственно перерабатывать те географ [ичес] указания, в сб [ирнику] Людкевича и в Ваших "гаивках?
" Научные связи Ф. Колесси и К. Квитки стали еще более тесными, когда в Академии была создана Кафедра украинской этнографии, возглавляемую Ф. Колессой. Поскольку ученый оставался жить во Львове, при кафедре был создан должность научного сотрудника. Обязанности научного сотрудника с 1. 01. 1930 исполнял В. Харьков. Согласно плану работы Кафедры украинской этнографии В. Харьков ездил в экспедиции в Харьковскую и Полтавскую записывать думы. Как отмечал Квитка, «фонографической принадлежностями и другими научными средствами Катедру обслуживает Кабинет Музыкальной этнографии и вообще работа круг украинской народной музыки производится фактически обеими учреждениями в значительной мере совместно».
Квитка помогал Ф. Колессе выдавать его труда, поскольку в Издательском отделе Академии не было музыковедов.
В письме от 26 июля 1929 Квитка писал: "Очевидно, когда Вы не будете жить в Киеве, то хлопоты круг издания Ваших работ ляжет на Кабинет Музыкальной этнографии, — потому что в Издательском отделе Академии НЕТ музыкально-грамотных людей. Я раньше писал Вам, что не могу гарантировать совершенства и аккуратности своей и В. Харькова в такого рода работе, но теперь дело обстоит иначе: на новую должность штатного сотрудника Кабинета подал заявление Н. Гринченко, а он, судя по дотеперешний его деятельности, не есть собиратель этнографических материалов, зато опытный в издательском деле и имеет к ней охоту. Поэтому полностью натурально, когда уход за печатанием Ваших работ будет поручено ему. Я не мог еще с ним об этом поговорить, потому что он уехал из Киева на отдых, но (?.) Он с этим согласится ".
Ф. Колесса сыграл большую роль в деле репрезентации достижений украинской музыкальной фольклористики на международных конференциях, в которых он принимал участие. Сотрудничая с Академией наук, Ф. Колесса подал основательные информации о работе Второго съезда славянских географов и этнографов в Кракове 1927 Квитка не брал непосредственного участия в съезде, но выслал на французском языке реферат о Пентатоника у славян, который был помещен во 2-м томе отчета съезда.
Научные контакты К. Квитки и Ф. Колесси способствовали развитию украинской музыкальной фольклористики. Их работы обогатили отечественную науку новыми исследованиями народной музыки. Кроме того, Ф. Колесса и Квитка сыграли большую роль в деле ознакомления молодых музыковедов с достижениями западноевропейских ученых в области музыкальной фольклористики.