Национальная самоосознанность литературного процесса часть 1

необычного, в частности связи с потусторонним, рассказ в рассказе и др.
Художественное лозунг Н. Кобринской уберечь приметы национального характера в новом художественном письме, остаться «собой» при подъеме творческой индивидуальности к европейской культуре, перекликаются с мыслями М. Евшан о высокохудожественную художественную народную литературу, которую он отнюдь не противопоставлял литературе модернистской , их объединяла внимание к существующей в активе художников слова архетипной сознания, а в художественной реализации — поиски модерности согласно внутренними закономерностями Украинской национальной литературы, а следовательно, органичность, отсутствие эффектов, искусственности и фальши. А эти черты обеспечивались прежде всего в структуре художественного текста, в частности импрессиониста Коцюбинского и экспрессиониста В. Стефа: ника, максимальной тождество оценочной авторской позиции по оценочной позицией героев, а если и наличием «другого» в сознании лирического героя, то, как правило, генетическое идентичного. Такая постановка вопроса оказалась альтернативной украинофильской, при которой упрощалась представление о народной литературе, в частности, считалось, что в ней можно обойтись без «высших артистических соревнований», «идеального стиля». Неприемлемым украинофилам оказался и нигилизм как мироощущение, порожденный кризисом просветительских идей, сдвинулся в прозе процесс деромантизации идиллических отношений интеллигенции и народа, показав при этом разрушения благодаря юмору как одного из определяющих изобразительных средств постоянной для украинской литературы соответствии этики эстетике. Именно здесь следует усматривать причины сближения ценностных ориентаций пародистов западноевропейских образцов модернизма (Нечуй-Левицкий, В. Леонтович, О. Маковей, И. Труш) и пародистов «добродетелей» сознательного украинском с целью разоблачения его обывательства и фальши в отношении к народу ( Винниченко, О. Маковей, С. Васильченко, Л. Мартович). В этом случае сопоставление пародии как антижанру с рассказами, в которых пародируется объект изображения, допустимо, поскольку пародия в процессе развития художественного сознания имеет значение прежде всего как «рычаг литературной борьбы» (Ю. Тынянов). Юмор прозаиков конца XIX — нач. XX в. предшествовал иронии и гротеска в модернизме позднего времени (М. Кулиш, Хвылевой, В. Пидмогильного, М. Йогансен). Нигилизм, возросший на национальной почве, углубил натурализм, а раскрытие негативных моральных качеств касалось не только господствующей верхушки или интеллигенции, но и «простонародья», а, кроме того, вызвало разочарование в воспитательных действиях народного лидерства, то явлением в украинской прозе с точки зрения эволюции развития идей оно действительно стало неординарным, можно сказать, мировоззренческое предельным с модернизмом западноевропейского сорта (но органичным для национального художественного опыта) и ярко представленным в творчестве О. Маковея, С. Васильченко, Л. Мартовича, Григория Григоренко, Л. Яновской, Чернявского. На этом основании целесообразным представляется введение понятий «литературы для народа» и «литературы о народе» на различия с понятием «народническая» литература, что, функционируя в современном литературоведении, по сути соответствует значительно более локальные и более раннем художественном явлению.
При существовании неоромантизма, необароковости, импрессионизма и экспрессионизма как стилевых тенденций конца XIX — нач. XX в. не только существенно углубляется психологизм украинской прозы (оказывается пристальное внимание к непредсказуемости поведения героя, текучести его сознания, подсознания и самосознания, реализуется основным образом в виде морально-этических рефлексий), но и актуализируется в ней (прозе) лирическое начало, которое вне началом трагическим, утверждает переживания как категорию эстетическую. Это еще одна из существенных причин, почему украинские писатели в значительной мере не принимали западноевропейского модернизма. Вот почему на пути национальное имманентного развития оказался особенно важным так называемый поисковый «лирический эксперимент» молодых прозаиков, которые стирать к индивидуализации и субъективизации художественного сознания. Имея в виду модель самогармонизации таланта как продуктивную для развития литературного процесса, критики «Украинского дома» активно побуждали спонтанно обнаружены качестве художественного авторского чувства молодых. А что обернулись эти качества лиризмом и импрессионизмом прежде всего, легко вступали во взаимосвязи с другими стилевыми тенденциями, то и появилась их малая лирическая проза фактором «расщепление» традиционной эпической. Разрушая старую жанровую систему, «лирический эксперимент» молодых, дал, с одной стороны, массовую пошуковисть, что отделялось от бытовизма, а с другой — современные образцы фрагментарной прозы, М. Яцкова частности. В широком варианте «лирический эксперимент» психологической прозы сказался на характере творческой реализации О. Кобылянской как представителя неоромантизма, импрессиониста Коцюбинского, экспрессиониста Стефаника, лирика С. Васильченко, орнаменталиста Марка Черемшины. Более того, лиризм малой прозы нач. XX в., Захватывая импрессионистскую повесть 20-х годов, готовил качественно новую эпичность художественного мышления, по сравнению с эпической Нечуя-Левицкого и Панаса Мирного, что в дальнейшем, в течение XX в., Должна была войти в национальные берега литературного развития.
Принцип полноты представления художественного материала, способствует выявлению внутренних факторов литературного развития (при условии различения исторического факта и философии факта) дал возможность переосмыслить творчество Л. Яновской учитывая развитие натурализма. И не только, но и — модернистаГ. Хоткевича, Н. Романович-Ткаченко как автора лирической прозы, С. Васильченко — сатирика, экспрессиониста А. Хомика, Могилянский — прозаика-интеллектуалиста.
Конец XIX — нач. XX в. по уровню самосознания литературы (включая переписку, ремисценции в прозаических текстах) как стимулирующим контекста художественного творчества и характером воплощения в искусстве слова духовного опыта писателей составляет особный период и слишком важен на пути формирования органичности дальнейшего национального литературного развития. Этот переходов период обнаружил прозаиков различной одаренности, которые на пути самореализации (вне современной литературы, ориентированной на Запад, а взамен укоренившиеся творчеством в свою этнокультуре) дали образцы психологической прозы, обозначенной стилевым синтетизм художественного мышления с яркими «взрывами» лиризма и импрессионизма. Выходит на то, что таким образом на новом этапе художественного развития, которым является конец XIX — нач. XX в., Состоялась окончательно спонтанно-органическая открытость миру еще недавно «литературы для домашнего потребления». А к «высшей» литературы, включая западную и восточную, национальную творческую индивидуальность, как и в других литературах, выводил исключительно талант, и показала украинская проза нач. XX в. художественном инонациональной миру.
Разные по эстетической ценностью достижения национальное имманентного творческого «опыта» конца XIX — нач. XX в., Был осуществлен в украинской прозе учитывая генезис литературных фактов, вошли составной частью в того единственного психоэмоционально-философского основания, на котором в 20-х годах возросло новое гроздь талантливых эпиков (М. Хвилевий, Ивченко, Г. Косинка, В. Пидмогильного), ярко показав свой внутренний преемственную связь с предыдущим этапом развития национальной литературы.
Литература
1. Выходцев П. С. Субъективное и объективное в литературе: Поэтический образ // Время. Пафос. Стиль. — М. — Л., 1965. — С. 65.
2. Петрова А. Н. Художественный авангард как модель «национального стиля» // Культурологические студии. 36. Наук, трудов. — Вып.2 / Редколлегия: О. Погорилий (гл. Ред.) И др.; НАУКА. Кафедра культурологии и археологии К., 1999. — С. 221 — 229.
3. Грабович Г. К истории украинской литературы: Исследование, эссе, полемика. — К .: Основы, 1997. — С. 583.