Этимологические методы и материалы в культурологических исследованиях часть 5

Особое место в фольклоре занимают подобные проявления этимологической чувствительности в детском фольклоре. «Устный, сын, усни, / Хорошо тебе спать» демонстрирует настоящую анаграмму, составленную из корней универсального индоевропейского распространения. Именно Анаграмматическое характер демонстрируется и в другой колыбельной: Кошки съели баранов / А яличку псы, собаки, собаки, / Ты, дитя, спи, спи, спи. Удивительная интуиция заверенная в рифме «И коньки, и волы / прыгают в воду»: ведь здесь имеет место праиндоевропейское чередование / д, удостоверенное такими, например, фонетическими соответствиями, как лат. lacrima — гр. dakry «слеза» или лат. littera (отсюда литература) — гр. Diphtera (отсюда дифтерия). В колыбельной песни — «А ты коточок / Не прячься в уголок / Да загони овечек / Пусть они не заблуждаются / Да вовночкы не теряют» — сопоставление блудить / терять в рифме интересное по этимологической чувствительности: блуд соответствует нем. blind «слепой», зато терять — погибать — гнуть, предположительно, соответствует метатезе нем. biegen (с тем же значением). Строки Жил Будько, имел халабудку заметны точностью этимологической интуиции, ведь будка — от нем. Bude, bauen, а это — глагол быть, так что фактически образуется этимологическая тавтология. Строки магического назначения — «Купались ласточки и в чашу-Водице / Чтобы были мы белотелые да еще белолицые», возможно, подтверждают этимологию чародейство от чары.
карточка со скретч

В пословицах просодическая обусловленность идиот-матики имеет особенно удобные условия для демонстрации учитывая лаконичность формы. Игра корневых и приставочных морфем демонстрируется в пословице «Не знаешь, где найдешь», где сопоставлены общеиндоевропейской корни знать — идти (найти). Фактически этимологический гендиадес образует формула «счастье и судьба» (от части и делить), представленная, например, в пословице «Кому счастье, поэтому и судьба» или в балладном строке «Потому не было на этом свете ни счастья, ни судьбы» . Идиома «перепахать границу» из пословицы «Не перепахивает границу никому» соединяет лексемы, имеют подробные латинские соответствия. Пословица «где несогласие, там часто жаль» дает основания сопоставить с немецкими соответствиями gut, Gattung (угодить, достойный) и schade = жаль. «Иногда с квасом, порой с водой» дает повод противопоставить две пары корней (время, имеет балтосло-вьянський характер, и пора — от переть, лат. Sperno — эти корни определяют антитезу вода — квас). Подводя итог приведенными примерами, можно проследить, как, благодаря просодический условиям, создается особая поэтическая идиоматика. Просодия создает уникальные обстоятельства для поэтической строки, моделируя одновременно условия художественного текста как такового, его органическое единство. Лексемы, объединяются коллокацию в паросочетания в этой строке, становятся носителями переносного смысла, а для выявления его правильности необходимо обращаться к истории развития семантической нагрузки этих лексем подобно тому, как в биологии прослеживают филогенетическую историю отдельных органов. За каждой лексемой стоит этимологическая история, так что значимость просодии влечет значимость этимологии. Именно через эти исторические линии организм стихотворных строк возникает как произведение организма языка в целом. Вот почему древняя традиция толкования поэзии как етимологизування, как воспроизведение места каждого высказывания в истории языка, оказывается продуктивной для задач современности: имеем дело с тем, о чем говорится в «Голубиной книге» — рассыпанные по земле слова собираются заново в целостности поэтических строк. Анализ семантической правильности идиоматики подводит к этимологического анализа, а затем идиомы предстают как своеобразные узлы из линий преемственности — когда послугуватися точным сравнением И. Трира. Ситуативные семантические поля идиоматики, возникающие в поэтической строке, раскрываются в историческое время. Возможно, одно из лучших свидетельств тому привел Гете в Фаусте ... jedem Worte klingt / Der Ursinn nach, wo es sich her bedingt. / Grau, grдmlich, griesgram, greulich, Graber, grimmig. / Etymologisch gleicherweise stimmig / Verstimmen uns. (...Каждое слово находит эхо своего первоначального смысла, которым обусловлен. Серый, мрачный, ворчливый, отвратительный, гробовщик, февраль. Этимологически равно созвучны, они обманывает нас). Вкладывая эти слова в уста мифологических грифов, Гете иронизировал над этимологическими попытками Гримм, но он сам показал могущество этимологического наследства, проявляющейся в семантике. В завершение отметим, что анализ стихотворений составляет образец для экстраполяции приемов етимологизування и на музыкальный материал. Фактически по принципам етимологизування прослеживаются в полифонической имитационной технике: дробление тематического материала, в частности, выделение заглавных мотивов, Инципит; Стретта составляет фактор такого анализа подобно парономазия, где оказываются элементы корней. Определенную аналогию здесь составляет поэтика центона — по определению собрание цитат, которые уже сами по себе являются ссылками на то, что лежит за пределами конкретного текста. Перенос цитаты в новый контекст, ее перифрастичне преобразования здесь моделирует процесс этимологического переосмысления. С просодией можно сопоставить также диастематику песенного фольклора и ритмические формулы. Целостность произведения опирается на то, что он существует в историческом времени. Отсюда очевидной становится необходимость использования того огромного опыта, который накопила этимология для нужд исследования художественной культуры.